«Маэстро, чья душа всегда в голосе»: стихи, посвященные Дмитрию Хворостовскому

26 ноября 2018

Жительница города Сатка в Южном Урале, поэтесса Юлия Елгина посвятила серию стихов нашему земляку и великому оперному певцу Дмитрию Хворостовскому.

«Дмитрий Хворостовский был для меня духовным маяком высоким примером профессионального и гражданского служения», — рассказывает Юлия.

Сам город Сатка тоже хранит память о Дмитрии Александровиче. В Сатке один раз в год проходит международный фестиваль «Кармен» с приглашенными звездами классического вокального искусства. В 2018 году фестиваль посвятили памяти Елены Образцовой и Дмитрия Хворостовского. Особым гостем фестиваля стал Константин Орбелян.

Также в городе несколько лет поддерживается традиция проведения «Филармонических встреч», благодаря которой выросло новое поколение ценителей классической музыки.

Публикуем несколько стихов Юлии. Орфография и пунктуация автора сохранены.

Из номера с видом на Землю…

Только самые смелые лодки становятся большими кораблями

Из номера с видом на Землю

Он смотрит сквозь сумрак ночной,

Что вспенен сумбурной метелью,

Как будто морскою волной.

В камине трещит хворост, «Тоска»

Пронзительно тихо звучит,

Бессмертия гость – Хворостовский -

Безмолвен при вздохах свечи…

Но вот уже через мгновенье

Вселенная озарена

Его вдохновляющим пеньем,

Волнующим космос до дна.

И весь его облик, манящий

С галёрок к подножьям кулис,

Не может не быть настоящим!..

Но снятый им люкс – парадиз…

Затихнет чарующий голос

И дрожь по душе пробежит -

Колосс – бурей сгубленный колос –

Пленён глубиной ностальжи…

Что видит он с плеч мирозданья:

Быть может, недавние дни,

Где, как маяки ожиданья,

Семейного крова огни?..

…Орфей, я прошу, не грустите,

Земное боренье прошло:

Сегодня с Лучано и Титта

У Музыки вы под крылом.

Ваш голос не знает бессилья -

Беде его не приглушить -

Парит он над праховой пылью

Викторией певчей души.

…Смотря, как рождается в небе,

В созвездии Северный Крест,

Магический свет от Денеба,

Я верую - там кто-то есть…


Домочадцев было четверо…

Мы все – прологи чьих-то послесловий

Домочадцев было четверо,

Папа, мама, сын и... музыка,

Согревающая джемпером

Сердце каждого союзника.

В доме том фамильной ценностью

Был рояль - потёртый, старенький -

Что стоял над повседневностью,

И смотрел сынишка маленький,

Как под музыку Чайковского

Папа пел, касаясь клавишей,

И от голоса отцовского

Птицей, крылья расправляющей,

Воспаряло сердце детское

В нотосферу музыкальности,

Где с прилежностью лицейскою

Шло оно в одной тональности

С Бассолини и Шаляпиным -

Путеводными светилами -

Покрывало слоем патины

Чудо-голос с переливами.

И душа в часы подобные,

Что шкатулка музыкальная,

Песней, как ключом, подобранной

Открывалась светлой тайною...

Сын взрослел под солнцем маминым…

Под покровом у мелодии

В сердце юношеском пламенем

Разгорался голос Родины,

Голос мира... Пусть поветрия

Не затронут мест, где даль-река

Помнит дом – в нём жили четверо -

Папа, мама, сын и музыка.


Голос

Голос души поющей,

Будничность окрылил:

Телу свой срок отпущен –

Он навсегда вдали

Свято, несокрушимо

Вровень с крестом главы

Реет престольным гимном

Мудрости и Любви!


Пластилиновые кони

В детстве будущему патриарху оперной сцены

нравилось лепить из пластилина.

Особенно хорошо у Димы Хворостовского

получались фигурки лошадей -

они казались на мгновенье замершими в полёте…

Застывшие в погоне из пластилина кони,

Точёные, изящные, совсем как настоящие,

Из грёзы вы, вестимо: слепил вас мальчик Дима,

На полочку поставил, где нотная тетрадь,

А ночью вы ожили и крылья одолжили

У дружной птичьей стаи, летевшей зимовать.

Ту пару крыльев дерзко припрятали вы в детской

Для Димы, чтоб мечтою он мог себя согреть;

Невидимою былью для Димы стали крылья -

Он чувствовал их трепет, когда учился петь.

Промчались годы быстро, стал Дмитрий вокалистом –

Маэстро, виртуозом - а в городе морозном

В игрушечном загоне мечту хранили кони.

И как-то раз ночуя, беду в тиши почуяв,

Пустились с места кони в отчаянный галоп:

Без устали скакали, но Диму не застали -

Ушел их «звонкий мальчик» в ноябрьский озноб…

Лишь только бой Биг-Бена стоял над всей Вселенной

Да пух на землю падал, как оперенье с крыл,

Но кони, не сдаваясь, на край земли помчались,

Где в маленькой ковальне кузнец, как Бог, творил.

Счастливый от работы, весь в бисеринках пота,

Ковал кузнец такое, что сложно описать -

Не листья винограда для парковой ограды,

Не розы, не подковы - а судеб голоса.

Примчался с пыльной тучей альянс коней летучих,

Хозяин жаркой кузни к ним выйти поспешил:

Прохладную водицу и мягкую пшеницу

Коням, в пути уставшим, он щедро предложил.

- Спасибо за радушье, к тебе по морю-суше

Спешили мы, гнала нас ногайкою беда.

В твоих ли силах, мастер, сковать повторно счастье –

Планиды певчей голос, пленявший города?

Коням кузнец ответил: - Давно живу на свете,

Но тайну воскрешенья я так и не открыл.

Отцу Небесной Касты подобное подвластно,

Я слышал, будто голос он ветром обратил:

Как космос, ветер вечный - для недругов он встречный,

А для идущих с миром - попутный и ручной…

Ещё я слышал, кони, ночует ветер в кроне

Берёзоньки плакучей под кручею речной…

Найдут ли кони ветер, у сказки нет ответа,

На то она и сказка, неясный блик во мгле,

Но верь-не верь, в народе с тех пор легенда ходит

О голосе крылатом, что юношей в седле,

К восходу устремлённый, летит по небосклону -

В его бессменной свите три резвых скакуна -

И образом чудесным за ними вьётся песня

И с нею расцветают любовь, добро, весна!..


Душа из хрупкого фарфора…

Лишь избранным подвластны вариации

оттенков интонаций целой нации

Душа из хрупкого фарфора

Была прозрачна на свету,

Легко ступая вниз с Фавора

Рождала звуков красоту:

Её лучистые флюиды

Преображали всё кругом;

Шли рядом ангелы, как гиды

Психеи в царствии ином.

Душа ещё дышала явью,

Когда сходила с древних скал,

И птицы пели ей во славу

И мох цветами порастал…

Так шла знакомыми местами

Душа к заглавию судьбы,

Где жизнь назад столпами стали

Ей красноярские "Столбы",

Где гармонично оркестрово

Шумел весенний Енисей,

Где первой трепетной любовью

Мир голосов открылся ей...

Жизнь обойдя, душа уходит,

Высокой музыке верна:

Уж сверху сброшены ей сходни -

Ещё шажок - и не видна

Душа с земли… Над облаками,

Где духи горние парят,

В лучах пред Божьими Очами

Ей петь бессмертие подряд.


Артист и Музыка

Если в стае чёрных птиц появляется белая птица,

стая сразу же перестаёт быть чёрной

Скорбела Музыка: она

Была нема, душою льдиста;

В день разлучения с Артистом

Ей жизнь казалась так тесна.

Окно б открыть и в облака

За ним взбежать тропинкой взлётной,

Чтоб поминутно и понотно

Быть сердцем к сердцу на века.

Она не плакала навзрыд,

Не жгла свечей подобострастно,

Но всем, кто слышит, было ясно -

Сегодня Музыка скорбит.

Смотрелась каменным цветком

Её фигурка у рояля.

О, как она в те дни звучала,

Когда Артист был с ней вдвоём:

Её возвышенность, его

На гамму чувств богатый голос,

В дуэте творческом удвоясь,

Являли светлых душ родство…

Недолог счастья яркий блеск,

Но и у мрака есть границы:

Быть в птичьей стае белой птицей

Артисту благостью Небес...

Вся в прошлом Музыка, молчит,

Набросив ночь себе на плечи,

Ждёт: возвратится голос певчий

И вновь союз их зазвучит.

Юлия ЕлгинаЮлия Елгина

Актуальные новости

Все новости
Пресс-конференция, посвященная открытию выставки «Голос, покоривший мир»

Пресс-конференция, посвященная открытию выставки «Голос, покоривший мир»

28 августа 2020
Выставка памяти Дмитрия Хворостовского откроется 4 сентября 2020 года в Петербургском музее театрального и музыкального искусства.
Выставка «Военные судьбы»

Выставка «Военные судьбы»

26 августа 2020
Передвижная выставка, посвященная ветеранам Великой Отечественной войны, работает с сентября по декабрь 2020 года в Доме дружбы народов Красноярского края.
Красноярск — 1920. Выпуск №36 «Арс и Кинемо. Кинематограф — Зритель — Власть»

Красноярск — 1920. Выпуск №36 «Арс и Кинемо. Кинематограф — Зритель — Власть»

25 августа 2020
Ко Дню российского кино подготовили новый выпуск онлайн выставки — о том, какие фильмы красноярцы смотрели сто лет назад в старейшем кинотеатре города и как власть влияла на советского зрителя через кинематограф.